Рыбак и Кладбище

Дулькина Ревекка Львовна Россия, Пермь. Почему Г-сподь на вопросы Давида отвечал утвердительно? Может ли человек дать подарки бедным из денег маасера? Тот, кто молится во время Благословения коэнов, обязательно будет услышан Творцом? Кто может изучать каббалу? Почему запрещено нееврею соблюдать субботу? Ки Тиса Ребенок категорически отказывается от своего имени Время от времени она опускает руку в море. Вода, упруго обтекая пальцы, настойчиво выталкивает их на поверхность. Пионерлагерь — по горну вставай, по норме загорай, под присмотром купайся, по команде питайся. Растительности на острове не было. И все же остров был не совсем голым. На самой высокой его точке росли четыре сосны, неведомо когда и кем посаженные. Четыре вечнозеленых великана, вытянувшихся в одну линию, походили на солдат, решивших стоять насмерть. Ромка стал смирно и отдал великанам салют. Это была дань их стойкости и мужеству перед буйными силами природы. Он ничего не сказал Гражине, но девочка и так все поняла. Рука ее тоже взметнулась в пионерском приветствии. От берега поднялись к самым соснам. Песок на острове не сыпучий, а плотный, словно спрессованный. Шагалось по нему легко. Ничуть не хуже, чем по асфальту. Тут уж Гражина разозлилась. Она действительно не знала, откуда и когда появились на острове эти рвы. Ромка сообразил, что девочки не было в Жуведре во время событий, снискавших известность у всех жителей поселка. Они двинулись в обход острова. Ромка, то и дело забегая вперед и отчаянно жестикулируя, рассказывал, что произошло на острове Четырех сосен осенью прошлого года…. Действительно, история, которую рассказал Ромас Дайлидонис, не простая. Началась она в один из сентябрьских дней. Ромка принес в школу толстенную книгу. Такую старую, что половина страниц в ней истлела. А переплет полопался и потерял цвет. Пахло от книги чем-то невероятно затхлым. Среди них был, конечно, и Пяарас. Ромка дал потрогать каждому изъеденные временем страницы. Книга была на английском языке. Стоит там старая-престарая шхуна. Заглянул в одну из кают. Ну, и нашел вот… Клянусь головой осьминога! С тысячью предосторожностей развернули его. Глаза жадно впились в слова, написанные красными чернилами. Но ничего не поняли. Викторас редко высказывал свое мнение, но если уж говорил, то весомо и солидно.

рыбак и кладбище

Йонас всегда все отвергает. Записка составлена на английском. Часть букв стерлась, но я догадался. Отсчитай третье с запада. Возьми направление на первое с запада. На полпути слитки в яме.

рыбак и кладбище

И еще додумался, что слитки на острове Четырех сосен. Даже Йонас присоединился к восторгам товарищей. Больше того, он потребовал начать раскопки немедленно. Уйти с уроков, вооружиться лопатами. И — на остров. Но Ромка считал, что торопиться некуда. И еще надо сперва решить, как используют они клад. После долгих раздумий и споров третий урок мальчики пропустили постановили отдать клад на строительство в поселке широкоэкранного кинотеатра. Клад искать всем классом. Начальником экспедиции на остров Четырех сосен избрали, конечно, Ромку. Выступление назначили на воскресный день. Условились держать все в тайне. Но уже на следующий день в поселке заговорили о пиратском кладе. Ромка убедился тогда, что хранить тайну умеют лишь немногие. Поэтому в воскресенье к острову Четырех сосен двинулась целая флотилия. Впереди, словцо флагманы, две лодки с шестиклассниками; за ними — еще четыре лодки с ребятами из других классов. Ромкины соученики растерянно переглядывались. Но сам он не пал духом. Приставив рупором ко рту ладонь, заорал во все горло:. Сами выбирали — сами подчиняйтесь. Курс — на остров! А слитки мы все равно никому не отдадим. Как задумали, так и будет…. Вскоре после высадки на остров шестиклассники оказались в кругу поселковых ребят. Ромас вертелся среди них, как черт на сковородке. Вместе с товарищами отмерил рулеткой от третьей сосны ровно сто футов. Это тридцать три метра и тридцать три сантиметра. Затем от этой точки измерили расстояние до первого западного дерева. И сразу пошли в ход лопаты. Работалось легко — шестиклассники в момент наворотили горы песка. Один за другим к ним присоединились остальные мальчики и девочки, словно случайно захватившие с собой на остров лопаты. Ромка самозабвенно отдавал приказания. Он был в восторге, что его беспрекословно слушаются ребята даже из старших классов. Первый ров, глубокий и длинный, принес одно разочарование. Ромка распорядился копать еще глубже. Но сделать это не удалось, так как ударили подземные воды. Тогда перпендикулярно первому рву выкопали второй. И он не доставил радости. Пятрас все подозрительнее поглядывал на Ромку. Но тот не обращал на друга никакого внимания. Распорядился рыть ров в новом направлении. В поселок искатели клада возвратились с пустыми руками. Поиски прервали до следующего выходного дня. Но возобновить их так и не удалось. Помешало не землетрясение, окунувшее остров обратно в морскую пучину, не наводнение, залившее водой его песчаные просторы. Помешали десятиклассники, двое из которых были в числе кладоискателей. Товарищи по учебе подняли их на смех, и они устроили Ромке допрос с пристрастием. Прежде всего силой отняли у него записку на пергаменте. Строчки, выведенные красными чернилами, оказались бессмысленным набором английских слов. Тогда десятиклассники взялись за Ромку всерьез.

И он, поняв, что разозлились они не на шутку и ему грозят большие неприятности, признался во всем. Историю с кладом он просто выдумал. Английские слова списал наугад из той самой книги, что приносил тогда ребятам в школу. А пергаментную бумагу он тер целый час, чтобы выглядела она подревнее. Этим и закончились удивительные события на острове Четырех сосен. Этим, если не считать, конечно, того незначительного факта, что десятиклассники основательно поколотили Ромку…. Они подошли к ручейку с прозрачной водой. Неведомо где рождается он на острове. Песок, песок, и вдруг — упрямые струйки. Кажется, ни за что не устоять им перед этим песчаным океаном. Но вот уж который год приезжает Ромка на остров, а ручеек не иссякает. Весело журчит, пробивая себе путь к морю. Она останавливается и пристально смотрит на мальчика. Первой со всеми подробностями о пиратском кладе рассказал! Шумит, гремит Ребячий дом. Все окна распахнуты, изо всех выглядывают мальчишечьи и девчачьи физиономии. Маленькие жители Жуведры считают свой дом главной достопримечательностью поселка. И, пожалуй, они правы. Клуб, почта, школа, причалы, море — все это не диковинка и в других местах. А вот о втором таком Ребячьем доме не приходилось слышать. После школы и рыбной базы это третье по величине здание Жуведры. Двухэтажное, с огромными окнами, застекленной верандой и обширным садом, оно стоит фасадом к реке. Прежде здесь размещался клуб. Потом его перевели в новое помещение, а дом заново отремонтировали и отдали поселковым ребятишкам в полное их распоряжение. Конечно, его вполне можно было назвать Дворцом пионеров. Они же предлагали назначить специального директора, воспитателя, затейника и еще уборщиц, истопника, сторожа. Но спасибо председателю колхоза дяде Робертасу. Он сумел убедить всех в поселке, что ребята прекрасно справятся и без помощи взрослых. Тогда-то и прозвали в поселке дом Ребячьим. Мальчишки и девчонки ужасно возгордились. Однако это не помешало им взяться за дело всерьез. И вот уже почти два года маленькие хозяева Ребячьего дома обходятся своими силами. Моют, чистят, убирают, топят, ремонтируют. Ну и, конечно, решают свои ребячьи дела. Самый главный тут — совет пионерской дружины. Он и директор, и завхоз, и затейник. Получив двойку, и не пытайся переступить порога Ребячьего дома.

Даже если удается незаметно проскользнуть мимо дежурных, все равно потом выловят. Не они, так другие. От плохой отметки тут так же трудно скрыться, как от луча прожектора, сторожащего по ночам вход с моря в реку Ушу. Только здесь не прожектор, а черная доска, на которой огромными буквами записываются фамилии ребят, получивших двойки. Словом, никуда не денешься. Выловят, а потом еще проводят до дверей твоего собственного дома и не успокоятся, пока не возьмешься за книги. Так что лучше уж сразу наверстать упущенное, чем попасть в такой переплет. А без Ребячьего дома никак нельзя. Особенно, если занимаешься в кружке космонавтов, или собираешь марки, или увлекаешься морским делом, или хочешь научиться вкусно готовить, ходить по компасу, водить автомашину, пользоваться разными инструментами и многим другим вещам. Парусные и лодочные гонки! Нет, без Ребячьего дома — жизнь не жизнь. Сегодня в Ребячьем доме Большой сбор мальчишек и девчонок. Перед ним на улицах Жуведры звонко поют горны, выбивают дробь барабаны, на высокой мачте у дома алеет красный конус: К назначенному часу в Ребячий дом приходят все. В этот день неважно, сколько тебе лет — шесть или четырнадцать. Лишь бы ты хотел шагать в ногу с товарищами. Дело найдется и для больших и для маленьких. Гражина и Ромка подошли к Ребячьему дому в тот момент, когда на его крыше появился мальчик с горном. И ноги сами зашагали быстрее. У входа поджидал Пятрас. Увидев Ромку с девчонкой, сморщился, словно разгрыз таблетку хинина. Пятрас был в ослепительно белой рубашке, такой белой, что пионерский галстук казался на ней ярким пламенем. Черные кудри аккуратно расчесаны. Даже маленький Витукас пришел! Впервые вижу его с чистым носом… А Стасис с твоей улицы явился грязным-прегрязным. Так ему от ворот поворот устроили. Но Ромка вдруг заинтересовался своими ногтями и молчит. Пятрас дергает товарища за рукав. Однако и после этого тот не говорит ни слова. Прежде чем войти в зал, где волновалось и гудело ребячье море, зашли в Комнату героев. На стене — два портрета. Молодые мужественные лица обращены прямо к ребятам. Во время войны фашисты разместили в нем гестапо. Скайзгрис и его сынок ни в чем не отставали от палачей.

Это они выдали фашистам героев-партизан из нашего поселка Зигмаса Лапинскаса и Альгиса Римкуса. Зигмас и Альгис погибли за наше счастье, за то, чтобы на побережье никогда больше не царствовали скайзгрисы. Сперва Ромке было не очень интересно. В это время они появились неожиданно близко от него — три неподвижных силуэта на сером горбу пригорка. Наверно заметив его, крайний справа что-то вскрикнул, и Сотников, почти не целясь, выстрелил второй раз. Было видно, как они там шарахнулись от его пули, присели или пригнулись в ожидании новых выстрелов. Он же, загребая бурками снег, шатко и неуверенно побежал вниз, каждую секунду рискуя снова распластаться на заснеженном склоне. Рыбак уже был далеко, под самым кустарником, и Сотников подумал: Он и сам из последних сил старался подальше отбежать от этого пригорка, но не сделал и сотни шагов, как сзади почти залпом ударили выстрелы. Несколько шагов он еще бежал, уже чувствуя, что упадет, — в правом бедре вдруг запекло, липкая горячая мокрядь поползла по колену в бурок. Еще через несколько шагов почти перестал чувствовать ногу, которая быстро тяжелела и с трудом подчинялась ему. Через минуту он рухнул на снег. Сильной боли, однако, не чувствовал, было только нестерпимо жарко в груди и очень жгло выше колена. В штанине все стало мокрым. Некоторое время лежал, до боли закусив губу. В сознании уже не было страха, который он пережил раньше, не было даже сожаления — пришло лишь трезвое и будто не его, а чье-то постороннее, чужое и отчетливое понимание всей неотвратимости скорой гибели. Слегка удивляло, что она настигла его так внезапно, когда меньше всего ее ждал. Сколько раз в самые безвыходные минуты смерть все-таки обходила его стороной. Но тут обойти уже не могла. Сзади опять послышались голоса — наверно, это приближались полицаи, чтобы взять его живым или мертвым. Испытывая быстро усиливающуюся боль в ноге и едва превозмогая слабость, он приподнялся на руках, сел. Полы шинели, бурки, рукава и колени были густо вываляны в снегу, на штанине выше колена расплывалось мокрое пятно крови. Впрочем, он уже перестал обращать на это внимание — двинув затвором, выбросил из винтовки стреляную гильзу и достал новый патрон. Он снова увидел троих на склоне — один впереди, двое сзади, — неясные тени не очень уверенно спускались с пригорка.

рыбак и кладбище

Сжав зубы, он осторожно вытянул на снегу раненую ногу, лег и тщательнее, чем прежде, прицелился. Как только звук выстрела отлетел вдаль, он увидел; что там, на склоне, все разом упали, и сразу же в ночной тишине загрохали их гулкие винтовочные выстрелы. Он понял, что задержал их, заставил считаться с собой, и это вызвало короткое удовлетворение. Расслабляясь после болезненного напряжения, опустился лбом на приклад. Он слишком устал, чтобы непрерывно следить за ними или хорониться от их выстрелов, и тихо лежал, приберегая остатки своей способности выстрелить еще. А те, с пригорка, дружно били по нему из винтовок. Раза два он услышал и пули — одна взвизгнула над головой, другая ударила где-то под локоть, обдав лицо снегом. Он не пошевелился — пусть бьют. Если убьют, так что ж Но пока жив, он их к себе не подпустит. Смерти в бою он не боялся — перебоялся уже за десяток самых безвыходных положений, — страшно было стать для других обузой, как это случилось с их взводным Жмаченко. Осенью в Крыжовском лесу тот был ранен осколком в живот, и они совершенно измучились, пока тащили его по болоту мимо карателей, когда каждому нелегко было уберечь собственную голову. А вечером, когда выбрались в безопасное место, Жмаченко скончался. Сотников больше всего боялся именно такой участи, хотя, кажется, такая его минует. Спастись, разумеется, не придется. Но он был в сознании имел оружие — это главное. Нога как-то странно мертвела от стопы до бедра, он уже не чувствовал и теплоты крови, которой, наверно, натекло немало. Те, на пригорке, после нескольких выстрелов теперь выжидали. Но вот кто-то из них поднялся. Остальные остались лежать, а этот один черной тенью быстро скатился со склона и замер. Сотников потянулся руками к винтовке и почувствовал, как он ослабел. К тому же сильней стала болеть нога. Болело почему-то колено и сухожилие под ним, хотя пуля попала выше, в бедро. Он сжал зубы и слегка повернулся на левый бок, чтобы с правого снять часть нагрузки. В тот же момент на пригорке мелькнула еще одна тень — сдается, они там по всем правилам армейской тактики, перебежками, приближались к нему. Он дождался, пока поднимется третий, и выстрелил. Выстрелил наугад, приблизительно — мушка и прорезь были плохо различимы в сумраке. В ответ опять загрохали выстрелы оттуда — на этот раз около десятка, не меньше. Когда выстрелы утихли, он вынул из кармана новую обойму и перезарядил винтовку. Все-таки патроны надо было беречь, их оставалось всего пятнадцать. Наверное, много времени он пролежал в этом снегу. Тело начало мерзнуть, нога болела все больше; от стужи и потери крови стал донимать озноб. Было очень мучительно ждать.

  • Как определить ячею рыболовной сети
  • Тент трансформер ходовой для лодки пеликан
  • Оснастка для ловли леща с лодки видео
  • Откачивающий насос с поплавком
  • А те, постреляв, смолкли, будто пропали в ночи — нигде на пригорке не появилось ни одной тени. Но он чувствовал, что вряд ли они оставят его тут — постараются взять живым или мертвым. Или он стал плохо видеть? От слабости в глазах начали мельтешить темные пятна, слегка поташнивало. Он испугался, что может потерять сознание, и тогда случится то самое худшее, чего он больше всего боялся на этой войне. Значит, последнее, для чего он должен сберечь остатки своих малых сил, — не сдаться живым. Сотников осторожно приподнял голову — в морозных сумерках впереди что-то мелькнуло. Но вскоре он с облегчением понял, что ошибся: Тогда, сдерживая стон, он пошевелил раненой ногой, которую тут же пронзила сквозная судорога боли, немного подвигал коленом. Пальцев ступни он уже не чувствовал вовсе. Впрочем, черт с ними, с пальцами, думал он, теперь они ни к чему. Вторая нога была вполне здоровой. Времени, наверно, прошло немало, а может, и не так много — он уже утратил всякое ощущение времени. Его тревожила теперь самая главная мысль: Подозревая, что они ползут, и чтобы как-нибудь задержать их приближение, он приложился к винтовке и опять выстрелил. Но полицаи медлили что-то, и он подумал, что, может, они заползли в лощину и пока не видят его. Тогда он также решил воспользоваться этой маленькой передышкой и мучительно перевалился на бок. Смерзшийся бурок вообще плохо снимался с ноги, сейчас его надо было содрать, не вставая. И Сотников скорчился, напрягся, до скрипа сжал челюсти изо всех сил потянул бурок. Первая попытка ничего не дала. Через минуту он уже изнемог, жарко дышал, обливаясь холодным потом. Но, передохнув немного и оглядевшись, с еще большей решимостью ухватился за бурок. Он стащил его после пятой или шестой попытки и, вконец обессилев, несколько минут не мог пошевелиться на снегу. Потом, боясь не успеть, бросил на снег бурок я приподнял голову. Сдается, перед ним никого не было, Теперь пусть бегут — он был готов прикончить себя, стоило только впереть в подбородок ствол винтовки и пальцем ноги нажать спуск. И он порадовался тихой злой радостью: Но у него еще были две обоймы патронов — ими он даст последний свой бой. Он привстал выше — где-то должны же они быть, эти его противники, не сквозь землю же они провалились Почему-то их не оказалось поблизости. Или, может, он уже плохо видел в ночи? Впрочем, ночь как будто потемнела, месяц вверху опять куда-то исчез. Значит, жизнь все-таки окончится ночью, подумал он, в мрачном, промерзшем поле, при полном одиночестве, без людей. Потом его, наверное, отвезут в полицию, разденут и зароют где-нибудь на конском могильнике.

    Кладбище сердец » Сирена и рыбак - Скачать песню в MP3 или слушать онлайн бесплатно

    Зароют, и никто никогда не узнает, чей там покоится прах. Братская могила, которая когда-то страшила его, сейчас стала недостижимой мечтой, почти роскошью. Впрочем, все это мелочи. У него уже не оставалось ничего такого, о чем бы стоило пожалеть перед концом. Разве что эта винтовка, безотказно прослужившая ему на войне. Ни разу она не заела, ни единым механизмом не подвела при стрельбе, бой ее был удивительно справен и меток. Другие имели скорострельные немецкие автоматы, некоторые носили СВТ — он же не расставался со своей трехлинейкой. Ползимы она была его падежной защитницей, а теперь вот, наверно, достанется какому-нибудь полицаю Начала мерзнуть его босая нога. Не хватало еще отморозить ее — как тогда нажать спуск? Превозмогая слабость и боль, он пошевелился в снегу и вдруг заметил на пригорке движение. Только не оттуда к нему, а туда. Две едва заметные, размытые в сумерках тени медленно двигались по склону вверх. Скоро они были уже на самом верху пригорка, и он не мог понять, что там случилось. Они наверняка куда-то отправлялись — возможно, к саням или за помощью, он не смел даже и подумать, что они оставляли его. Но он явственно видел: Значит, он оставался один. Но ведь он все равно долго не выдержит так на морозе, посреди поля и будет лишь медленно погибать от стужи и потери крови. Будто злясь на них за это их вероломство, Сотников кое-как прицелился и выстрелил. И тут он понял, что опасался напрасно: Значит, караульщик все же остался. Те, наверное, отравились за помощью, а одного оставили следить за ним и держать его под обстрелом. Наверно, они сообразили, что он ранен и далеко не уйдет. Что ж, все правильно. Однако новый поворот дела даже воодушевил его — с одним можно было побороться. Плохо, правда, что он не видел своего противника — наверно, удачно замаскировался, гад. А по выстрелам ночью не очень угадаешь, где тот засел. Полицай же, по всей вероятности, держал его на прицеле — стоило Сотникову приподнять голову, как вдали грохал выстрел. Значит, придется лежать и мерзнуть. Озноб уже тряс его непрерывно, и Сотников подумал, что долго так не протянет. Но он тянул, неизвестно на что надеясь, хотя так просто мог бы покончить со всем. Может, он захотел спастись? По-видимому, захотел, особенно теперь, когда те сняли осаду. Ползти он не мог, раненой ногой старался не двигать даже. Но здоровая его нога уже замерзала — значит, он вовсе оставался без ног. А без ног какое спасение? Оставив в снегу винтовку, он повернулся на бок и, не поднимая головы, поискал бурок. Тот лежал близко, голенищем в снегу. Он дотянулся до бурка, высыпал снег и начал нащупывать его окоченевшей ногой, чтобы надеть. Надеть, однако, не удалось — это оказалось труднее, чем снять. Нога только вошла в голенище, как опять закружилась голова, и он сжался, стараясь перетерпеть приступ слабости и боли.

    Прежде здесь размещался клуб. Потом его перевели в новое помещение, а дом заново отремонтировали и отдали поселковым ребятишкам в полное их распоряжение. Конечно, его вполне можно было назвать Дворцом пионеров. Они же предлагали назначить специального директора, воспитателя, затейника и еще уборщиц, истопника, сторожа. Но спасибо председателю колхоза дяде Робертасу. Он сумел убедить всех в поселке, что ребята прекрасно справятся и без помощи взрослых. Тогда-то и прозвали в поселке дом Ребячьим. Мальчишки и девчонки ужасно возгордились. Однако это не помешало им взяться за дело всерьез. И вот уже почти два года маленькие хозяева Ребячьего дома обходятся своими силами. Моют, чистят, убирают, топят, ремонтируют. Ну и, конечно, решают свои ребячьи дела. Самый главный тут — совет пионерской дружины. Он и директор, и завхоз, и затейник. Получив двойку, и не пытайся переступить порога Ребячьего дома. Даже если удается незаметно проскользнуть мимо дежурных, все равно потом выловят. Не они, так другие. От плохой отметки тут так же трудно скрыться, как от луча прожектора, сторожащего по ночам вход с моря в реку Ушу. Только здесь не прожектор, а черная доска, на которой огромными буквами записываются фамилии ребят, получивших двойки. Словом, никуда не денешься. Выловят, а потом еще проводят до дверей твоего собственного дома и не успокоятся, пока не возьмешься за книги. Так что лучше уж сразу наверстать упущенное, чем попасть в такой переплет. А без Ребячьего дома никак нельзя. Особенно, если занимаешься в кружке космонавтов, или собираешь марки, или увлекаешься морским делом, или хочешь научиться вкусно готовить, ходить по компасу, водить автомашину, пользоваться разными инструментами и многим другим вещам. Парусные и лодочные гонки! Нет, без Ребячьего дома — жизнь не жизнь. Сегодня в Ребячьем доме Большой сбор мальчишек и девчонок. Перед ним на улицах Жуведры звонко поют горны, выбивают дробь барабаны, на высокой мачте у дома алеет красный конус: К назначенному часу в Ребячий дом приходят все. В этот день неважно, сколько тебе лет — шесть или четырнадцать. Лишь бы ты хотел шагать в ногу с товарищами.

    Дело найдется и для больших и для маленьких. Гражина и Ромка подошли к Ребячьему дому в тот момент, когда на его крыше появился мальчик с горном. И ноги сами зашагали быстрее. У входа поджидал Пятрас. Увидев Ромку с девчонкой, сморщился, словно разгрыз таблетку хинина. Пятрас был в ослепительно белой рубашке, такой белой, что пионерский галстук казался на ней ярким пламенем. Черные кудри аккуратно расчесаны. Даже маленький Витукас пришел! Впервые вижу его с чистым носом… А Стасис с твоей улицы явился грязным-прегрязным. Так ему от ворот поворот устроили. Но Ромка вдруг заинтересовался своими ногтями и молчит. Пятрас дергает товарища за рукав. Однако и после этого тот не говорит ни слова. Прежде чем войти в зал, где волновалось и гудело ребячье море, зашли в Комнату героев. На стене — два портрета. Молодые мужественные лица обращены прямо к ребятам. На противоположной стене висит лист бумаги в рамке. На нем крупными буквами написано:. Во время войны фашисты разместили в нем гестапо. Скайзгрис и его сынок ни в чем не отставали от палачей. Это они выдали фашистам героев-партизан из нашего поселка Зигмаса Лапинскаса и Альгиса Римкуса. Зигмас и Альгис погибли за наше счастье, за то, чтобы на побережье никогда больше не царствовали скайзгрисы. Сперва Ромке было не очень интересно. Он хорошо знал, что пионерская двухлетка — младшая сестра семилетки, что ребята делают много полезного для ее выполнения. Пионеры Жуведры тоже не сидели сложа руки: Однако Ромку могли увлечь дела только космического, ну, в крайнем случае всесоюзного масштаба. Вот если бы в Ребячьем доме наладили производство батискафов или ракет для исследования верхних слоев атмосферы! Тогда и потрудиться стоит. А сети пускай девчонки вяжут. У них это хорошо получается…. Словом, Ромке очень хочется повеселить ребят, но, честно говоря, он побаивается. Чего доброго, состришь, а тебя возьмут да выпрут за двери. Такое, правда не с ним, но бывало. И вдруг Ромка встрепенулся. Сидишь, голова пустая, как футбольный мяч. Слова доносятся будто издалека. И слышишь их и не слышишь одновременно. Точнее, важные слышишь, а все, что между ними, пропускаешь мимо ушей. Но именно в такие моменты Ромке приходят редкостные мысли. На прошлом Большом сборе он неожиданно решил, что в окрестностях Жуведры обязательно должны были жить первобытные люди. Решил и стал разыскивать места их древних стоянок. Закончилось это, как уже известно, неудачным взрывом в пещере. Сейчас ему опять пришла в голову мысль. И когда, наконец, сойдет с трибуны старший пионервожатый? Говорит, говорит… Говорит он, конечно, здорово. Но если бы ребята знали, какая гениальная идея родилась только что в этом светлом зале, они бы единодушно потребовали предоставить Ромке слово. Гражина испуганно оглядывается на бушующих ребят.

    Румянец исчез с его щек. Верхняя губа прикушена до крови. Косточки сжатых в кулаки пальцев кажутся восковыми. Два пальца в рот, и в зале раздается дикий разбойничий свист. Ребята с любопытством глазеют на Гражину. Если девочка умеет так свистеть, значит ей наверняка есть о чем сказать. Вот и выдумал тогда про клад. Простите… Кому не понравилось, в следующий раз получше придумаю…. Но теперь уже не насмешливый, а добродушный. Просит извинения за то, что лучше не придумал! Скажу до конца, тогда и чешите языки. Думаете, Ромка с ума тронулся? Башка у меня действует пока неплохо. Зато металла на целый корабль набрать можно. Наберем даже больше, сдадим на завод и попросим сделать из него СРТ. Загудел, заволновался зал, разбился на множество спорящих групп и группок. А Ромка продолжал стоять на трибуне. Он гордился, что из-за него поднялась такая буча, что его персона оказалась в центре Большого сбора. В Ребячьем доме существует еще один хороший закон, который очень нравится Ромке. Тут можно спорить часами. Пока не устанешь или не убедишь спорщика. И никто не крикнет: Поэтому Ромка терпеливо ждет, пока ребята снова обратят на него внимание. Спорят, а он не сказал еще самого главного. Тогда б, может, и спорить не пришлось. Постепенно во всплесках спора стали слышны отдельные голоса. Вопросы сводились к одному: Весь металлолом, что был в Жуведре и ее окрестностях, давным-давно отправлен на переплавку. Нечего зря толковать — сами обшарили каждый уголок. Казалось, Ромке только и остается, что снять свое предложение. Это было почетное, но все же поражение. Гражина готова была плакать с досады. За лето собрать металл для его строительства. Когда они вышли из Ребячьего дома, уже совсем стемнело. Ты ж понимаешь, кто я теперь? Неизвестно, чем бы закончился этот разговор. Но все перевернулось в один миг. В тот самый, когда невидимый в темноте мужчина сказал кому-то впереди: Сегодня третий день каникул. Все отдыхают уже три дня. Все, кроме Ромки, у которого нет минуты свободной. Прежде всего он теперь не просто Ромас Дайлидонис, а начальник штаба, и ему нужно обо всем договориться с ребятами. Поэтому приходится каждый день собирать советы отрядов. А тут еще не дает покоя тайна…. Сейчас Ромка шагает вместе с Пятрасом на корабельное кладбище. Работы там хватит на несколько дней.

    Нужно обследовать все суда и записать, с какого и что следует снимать. Чтобы потом дать задания пионерским бригадам. С Гражиной они не встречались с того момента, когда после Большого сбора Ромка бросился в темноту на розыски одного из незнакомцев с кладбища. Того самого, у которого тонкий голос.

    рыбак и кладбище

    Долго проблуждал тогда Ромка по поселку. Незнакомец словно под землю провалился…. Говоря честно, Гражина правильно его критиковала. Правда, то, что бюрократом обозвала, это, конечно, уже чересчур. Но в основном она права. И он собирался сказать ей об этом. Да как скажешь, когда она на глаза не показывается. Как в воду канула. Ну и гордая же девчонка! Он бы уже давно сходил к ней домой, да Пятрас ни на шаг не отходит. Сейчас Ромке так нужны надежные помощники, а она нос задирает. И тайна корабельного кладбища — по-прежнему тайна. Он обыскал все побережье у поселка — никаких следов.

    Кладбище Сердец

    Гражина, наверно, тоже не сидит без дела. Но, конечно, не нашла. Пятрас вот никак не может понять, зачем это они с Ромкой целых два дня ходили вдоль моря, заглядывая во все бухточки. Ведь он ничего не знает о тайне корабельного кладбища. Сказать ему — значит нарушить клятву. Ромка ни за что не пойдет на это. Отговорился тем, что нужно еще раз проверить, нет ли на берегу какого-либо металла. Парень он покладистый, и спорить с ним неинтересно. От дома Пятраса они свернули в дюны идут теперь по песчаным холмам, то поднимаясь на два-три десятка метров вверх, то ныряя в сыпучие ущелья. С вершин море кажется больше, горизонт отодвигается, и становятся видны крошечные прямоугольнички судов, бегущих по каким-то своим делам. В ущельях моря не видно совсем. Зато солнце палит не хуже, чем в пустыне. Загорать тут — мечта. Не то спина вздувается пузырями и облазит бесчисленное количество раз. Они поднимаются на последнюю перед корабельным кладбищем дюну. Море прорвало тут песчаные гряды. Прорвало и ринулось на сушу. Дюна, на которой стояли сейчас мальчишки, очутилась на полуострове. С одной стороны — море, с другой — горло бухты, с третьей — сама бухта. Действительно, бухта не похожа отсюда на кладбище. Ну, точь-в-точь рыбный порт в Клайпеде. Суда в нем тоже стоят так плотно, что у берега совсем не видно воды…. Первым у входа в бухту приткнулся к берегу широченный колесный пароход. В Клайпедском порту этот буксир прозвали могильщиком. Уж такие доставались ему задания. Марите она не удостоила даже взглядом. А та выходила из себя. Марите чувствовала, что поступила плохо, что ее осуждает весь класс. Но не может же она прямо сказать об этом. А тут еще совершенно непонятное поведение Гражины, которое задевает сильнее самых обидных слов. Уж лучше бы она накричала на Марите, чем вот так не замечала ее. И Марите решилась на крайнее средство. Она громогласно объявила, что после уроков состоится решающая встреча на звание чемпионки класса по прыжкам через прыгалку. А в голове — молнией: Радостно потому, что Ромка не подвел ее. Кроме него, она ни с кем не говорила о Марите.

    Только не на решающую Это был своеобразный рыцарский турнир. Герольды трубили в бумажные рожки, призывая смелых померяться силами с известнейшими из известных. Стоило ему бросить на землю платок, как поединок прерывался. Каждый, кто участвовал в турнире, должен был иметь оруженосца. На волейбольной площадке, где проходили обычно поединки, собрался весь класс. И король взмахнул платком Когда Ромка появился на волейбольной площадке, поединок близился к концу. Прыжки давались девочкам уже с трздом, все ленивее мелькали в воздухе прыгалки. Ромка сразу понял, что Гражина держится из последних сил. Понял и стал кричать как сумасшедший: Но силы оставили Гражину.

    рыбак и кладбище

    Она коснулась земли левой ногой. И в тот самый миг король турнира возвестил о победе Марите Мачулайтите. Публика не аплодировала — ребята были явно разочарованы исходом поединка. Но, пожалуй, Гражина права. Сразу забыв о своем поражении, она от души радуется, что тайна корабельного кладбихца все же существует. Дядя Юозас тоже ничего о ней не знает. Утром я излазил Ушу до самой мельницы. В последние дни Ромка совсем забросил своих маленьких друзей. Хуже всего, что нельзя объяснить им причину. Но там тоже поджидают малыши. Тогда Ромка быстро шагает по боковой аллее к забору. Гражина — за ним. Первоклассникам очень нравится игра, и они не спешат навалиться гурьбой на Ромку. Но ребятишки понимают это слишком поздно. Ромка и его спутница, нырнув в потайной лаз, исчезают. О тайне, которая есть и которую нужно во что бы то ни стало раскрыть. Вместо ответа Ромка садится на траву. После утренней беготни вдоль речки у него очень болят ноги. Но не станет же он говорить об этом Гражине. Пусть решит, что ему нужно хорошенько подумать. За спиной шепчутся о чем-то кусты, покрытые молодыми изумрудными листочками, в траве стрекочут козявки, со школьного двора доносится разноголосый гомон. Так проходит минута, другая. Она вскакивает на ноги и кричит: Это так очевидно и просто, что Ромка мгновенно оказывается рядом с Гражиной. Он с размаху бьет себя по лбу и кричит: Помнишь, тот, у которого глухой голос, вспоминал про какого-то фашиста и про катер? Давай поклянемся, что не отступим. Слушай, Ромка, а зачем им сдался катер? Ведь ты говорил, что старый он престарый. Пять шагов — в одну сторону, пять — в другую. Он где-то вычитал, что при такой системе в голову приходят самые разумные мысли. Но мысли не появлялись. Зато вопросов — хоть отбавляй. И ни одного, решительно ни одного ответа Поспорили, какая клятва вернее. Ромка признавал только кровавые. У Гражины был на это иной взгляд. Она считала, что клятва обязательно должна быть такой, чтобы ее было неприятно давать. К счастью, ножа у Ромки не оказалось, и Гражина стала уговаривать его съесть пополам дождевого червя. Честное слово, она не могла придумать ничего противнее. Мальчика даже передернуло от отвращения. Нет уж, он готов всю кровь по капле отдать, но только не есть червяка. Скажи лучше, что боишься Да я сто червяков съесть могу! Да только клятвой это совсем не считается. Но Ромка придумал уже другое. Помолчали, как бы подчеркивая значимость совершившегося. И сразу обоим стало легко и свободно. Не нужно было лить кровь, не нужно было есть червя.

    Чтоб легче было искать. Только название ее зашифруем. Нам будет понятно, для других — тайна. И Ромка доверил ей составление карты. Конечно, под его руководством. Отправляемся на остров Четырех сосен, — снова берет инициативу в свои руки Ромка. На самом же деле от материка до его песчаных берегов без малого две мили. А вам, конечно, известно, что в каждой морской миле два километра, без ста сорока восьми метров. Так что расстояние изрядное. Хорошо еще, что лодку можно получить у дяди Юозаса. Его дом стоит среди дюн как раз напротив острова. Не то приходилось бы добираться сюда из устья Уши. Гражина и Ромка в нерешительности стояли перед домом дяди Юозаса. Это было замысловатое строение. Первый этаж — обычный деревенский дом из толстых бревен. О неудержимой тяге хозяина к морю здесь говорили только окна. Вместо них дядя Юозас ловко приспособил настоящие иллюминаторы с медными ободками, начищенными до зеркального сияния. Зато второй этаж вызывал зависть у всех мальчишек побережья. Зависть тем более острую, что родители ребят, несмотря на самые настойчивые их уговоры, категорически отказывались подражать старому смотрителю. Вместо второго этажа на доме сверкала стеклами и свежей белой краской Дядя Юозас пристроил ее так удачно, что издали казалось, бздто на морском берегу стоит настоящий корабль. Он даже спит в своей рубке. В подвесной матросской койке! Понимаешь, самый обыкновенный сторож. Ну, как тетя Биру-те на рыбной базе. А смотрителем он себя для пущей важности стал называть. Сперва смеялись, а потом привыкли. Так и превратился он в смотрителя. Встретились они минут через двадцать на берегу. Ромка уже успел столкнуть лодку в воду и нетерпеливо мерил босыми ногами мокрый песок. Не триста, а пятьсот! Тогда он вкрадчиво так спрашивает: Очень он мне нужен. Когда зря — всегда обидно. Но мы еще ему докажем. Солнце светило по-летнему, на небе ни облачка. Море без единой морщинки, словно всю ночь кто-то старательно отглаживал его тяжелым утюгом. Далеко-далеко, у самого горизонта, чернел крошечный силуэт какого-то судна. Там проходит главная морская дорога. Днем и ночью плывут по ней корабли изо всех стран мира. Одни сворачивают в Клайпеду, другие продолжают путь на Ригу и Ленинград. Метрах в трехстах от берега над лодкой запарили чайки. Они то висели на месте, то камнем падали вниз, выхватывая из воды рыбешку. Он сидит на веслах и сильными гребками гонит лодку вперед. Гражина примостилась на носу. Время от времени она опускает руку в море.

    Вода, упруго обтекая пальцы, настойчиво выталкивает их на поверхность. Пионерлагерь — по горну вставай, по норме загорай, под присмотром купайся, по команде питайся. У нас на Черном море много друзей. Лодка уходит все дальше от берега. Вода посветлела, стала прохладной. Вечно вы, девчонки, чепухой интересуетесь. Нет двоек — и ладно! Жаль только время терять. Воли нет, вот и оправдываешься. Часто и зло заскрипели уключины. Лодка с ходу врезалась в прибрежный песок. Растительности на острове не было. И все же остров был не совсем голым. На самой высокой его точке росли четыре сосны, неведомо когда и кем посаженные. Четыре вечнозеленых великана, вытянувшихся в одну линию, походили на солдат, решивших стоять насмерть. Ромка стал смирно и отдал великанам салют. Это была дань их стойкости и мужеству перед буйными силами природы. Он ничего не сказал Гражине, но девочка и так все поняла. Рука ее тоже взметнулась в пионерском приветствии. От берега поднялись к самым соснам. Песок на острове не сыпучий, а плотный, словно спрессованный. Шагалось по нему легко. Ничуть не хуже, чем по асфальту. Тут уж Гралсина разозлилась. Они двинулись в обход острова. Началась она в один из сентябрьских дней. Ромка принес в школу толстенную книгу. Такую старую, что половина страниц в ней истлела. А переплет полопался и потерял цвет. Пахло от книги чем-то невероятно: Среди них был, конечно, и Пяарас. Ромка дал потрогать каждому изъеденные временем страницы. Книга была на английском языке. Стоит там старая-престарая шхуна. Заглянул в одну из кают. Ну, и нашел вот Остальные возмущенно зашикали на него. С тысячью предосторожностей развернули его. Глаза жадно впились в слова, написанные красными чернилами. Но ничего не поняли. Викторас редко высказывал свое мнение, но если уж говорил, то весомо и солидно. Йонас всегда все отвергает. Записка составлена на английском. Часть букв стерлась, но я догадался. Просто солидный, — запротестовал Ромка. Ты лучше о деле Отсчитай третье с запада. Возьми направление на первое с запада. Для вставки трека RealMusic на страницу стороннего сайта нужно полностью скопировать указанный код, вставить его в HTML страницу стороннего сайта и сохранить. О проекте О нас Авторские права Пользовательское соглашение Правила защиты информации о пользователях Помощь Обратная связь Жалоба на содержимое. Возможности PRO-аккаунт Промоблок RealMusic Лицензии Creative Commons.

     

    прогноз в серафимовиче рыбалка

    Платная рыбалка в Подмосковье © 2011 Все права защищены. Копирование информации без письменного разрешения и гиперссылки на источник запрещено.

    кастинговая сеть приемы заброса